из цикла «Мой Ростов» _ Ростов-учебный

Сейчас же самое время рассказать о моем Ростове, который по совместительству Ростов-учебный.
После длительной разлуки с больничным Ростовом (Ростов-лечебный) я приехала налаживать контакт с учебным Ростовом. Год шел 1997-ой.
На местности я ориентируюсь из рук вон плохо. Моим Сусаниным была мама. Мы приехали подавать документы в РГУ на исторический факультет. Если мама имела хоть какое-то представление об этом городе, то я вообще никакого. Очутившись на остановке близ вокзала Сельмаша, мы попытались разобраться, в какую сторону и на каком автобусе нам добираться до корпуса. И тут мама вскрикнула: «Тройка! То, что надо!». И мы бросились вдогонку автобусу. Заскочили в средние двери. И я ухватилась за поручень, как мне показалось. Этим «поручнем» оказался костыль какого-то дедушки, который недовольно выдернул свой байдик из моих рук. Мы потом с мамой долго смеялись над этим случаем.
После известия о зачислении мы с мамой решили найти квартиру для проживания во время установочной сессии. Мама где-то откопала объявление и началась наша одиссея по Ростову, во время которой мы узнали, что «это тут недалеко» означает пару километров (километр, точно), сбили до крови все ноги. А еще я узнала, что мне лет 16 (на тот момент мне был 21 год). Квартиру мы нашли на Ворошиловском. Недалеко от «Эльдорадо».
Во время установочной сессии, проживая на четвертом этаже (обучаясь тоже на четвертом), я выяснила, что Ворошиловский проспект никогда не спит (т.е. не смолкает). Движение постоянное. Это было 17 лет назад. Представляю, что сейчас, если даже в нашем некогда тихом переулке теперь по вечерам слышны звуки «летающего» транспорта.
Поначалу я была в шоке и всё ждала, когда же проспект замрет, наступит тишина. Но нет… Потом привыкла. А затем квартиру я снимала по другому адресу.
И всегда мне давалось нелегко проживание «в скворечнике». Я не представляю, как люди проживают целые жизни «на этажах». С ума можно сойти. Но каждому свое.
Я не могу писать о моем Ростове и не упомянуть о своей учебе.
После того, как мы сдали документы, нам выдали методическое пособие для абитуриентов и вопросы для собеседования (это так назывался вступительный экзамен для тех, кто работал по специальности). Уж не знаю, чем отличался «обычный» экзамен от собеседования. Возможно, количеством вопросов в билетах. Кроме собеседования было еще изложение.
Я полгода штудировала трехтомник по российской истории. Затем еще месяц или два зубрила даты. Надо сказать, что сейчас я не помню ни одной. Может, кто-то и способен запоминать даты исторических событий раз и на всю жизнь, но только не я. Мне нужна настоящая зубрежка. Я, конечно, запоминаю даты, но только значимые для меня и ровно на такое время, на которое они для меня важны. Затем забываю.
Моя особенность в том, что я никогда не заучиваю. Читаю, разбираю, вникаю в суть. Если надо, зубрю даты, имена и должности. Но на экзамене обязательно бОльшую часть не могу воспроизвести. Именно на экзамене.
В билете было два вопроса. Первый — о начале татаро-монгольского ига. Второй — то ли о «перестройке», то ли что-то около того. Вот. Я даже вопрос не помню, что говорить о содержании.
Собеседовали с нами на пятом этаже центрального корпуса РГУ. Первое, что поразило меня до глубины души, это зияющая дыра в стене. Не сквозная, конечно, но после надраенных полов и стен в педколледже мне показалось это чем-то диким. Ведь отношение к вузам у меня было почти, как храму. Мне казалось, что только самые достойные и самые умные могут тут учиться (без денег). А уж сами институты и университеты чуть ли не дворцами должны быть, если уж наш Шахтинский педколледж в образцовом виде (теперь мне думается, что именно наш колледж только образцовым и был).
Нас разделили на три группы, и мы по очереди заходили в три разных кабинета. Мы распределились, кто за кем идет. Я придерживалась девушки с дивной светло-русой косой и кудрявой челкой (впоследствии мы подружились и просидели рядом на лекциях 6 лет). Эту девушку звали Татьяна (зовут и сейчас). Был еще момент, который заставлял меня придерживаться Татьяны. Я дала ей свою методичку и ждала, когда она выйдет.
Многие решили, что у меня «красный» диплом, поскольку я бойко называла все даты. Откуда им было знать, что я их зубрила специально долго и нудно. А обладательницей «красного» диплома была Танюшка.
Взяв билет, я принялась расписывать первый вопрос. На второй у меня были кое-какие соображения, но нужно было время, чтобы подумать и вспомнить. Его у меня не оказалось, потому что двое человек передо мной положили билеты на стол экзаменаторам со словами, что не знают ответа и удалились.
Я даже не успела толком расписать первый вопрос, куда уж второй. Экзамен принимали двое, женщина и мужчина. Имени женщины-преподавателя уже не помню, она у нас потом преподавала библиографию. «Занятный» предмет. И никчемный.
Мужчина-преподаватель не покидал меня от начала и до конца все 6 лет. Анатолий Иванович Агафонов. Он у меня принимал вступительный экзамен, у него я 5 лет писала курсовые, затем дипломную работу, у него же её и защищала.
Очень интересный человек. Никогда не было понятно, в каком он настроении и что чувствует. У него был небольшой дефект речи. И я не всегда понимала фамилии авторов, которых он мне рекомендовал.
Итак, я села пред ясные очи экзаменаторов и принялась излагать первый вопрос. Женщина вскочила и стала расхаживать по аудитории. По лицам экзаменаторов было не понятно, говорю ли я что-то толковое или несу бред. В какой-то момент мое вещание остановили и попросили перейти ко второму вопросу. Ответ был коротким. Я выдала всё, что знала. Мне задали несколько наводящее-уточняющих вопросов. Анатолий Иванович произнес сакраментальную фразу: «Всего доброго. Отдыхайте».
Я вышла за дверь и поняла, что провалила экзамен. Долго потом рыдала. Было обидно, что эта дурацкая особенность моей памяти и характера подвели меня.
Результаты собеседования должны были вывесить через несколько дней, за день до изложения. Мы с мамой не собирались узнавать результаты, поскольку я была уверена, что провалила всё.
Но что-то заставило маму усомниться или принять решение узнать-таки судьбу моего экзамена. Было уже обеденное время (часа два или три). Нужно было успеть в Ростов до определенного часа. Мама кинулась к соседям, чтобы они подбросили нас до Каменоломен. Она буквально чуть ли не легла грудью на капот соседской машины.
Мы успели в Ростов. И хорошо, что поехали. Напротив моей фамилии было написано волшебное слово, которое означало, что я прошла это испытание и вполне могу писать изложение.
С изложением было проще. Оно было о моем любимом Александре Невском.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s